Подводные дроны могут использоваться для незаконных действий

Международное право требует от государств сотрудничества и обмена информацией для предотвращения различных морских трансграничных преступлений. Например, статья 108 Конвенции ООН по морскому праву обязывает все государства принимать совместные меры по пресечению контрабанды наркотиков в открытом море. Конвенция 1988 года о наркотических средствах идет еще дальше, позволяя договаривающимся сторонам останавливать и обыскивать суда друг друга, если есть обоснованные подозрения в их причастности к контрабанде запрещенных наркотиков. Однако,

Когда речь идёт о дистанционно управляемой подводной лодке или беспилотнике без экипажа, толкование действующих законов и правоохранительных процедур уже не столь очевидно.

Например, австралийское законодательство определяет незаконный оборот наркотиков как преступление, при котором лицо «перевозит вещество», но не охватывает случаи, когда лицо физически не присутствует во время перевозки. Лицо не обязательно будет считаться владеющим запрещенными наркотиками, если оно дистанционно управляет нарко-дроном.

Несет ли ответственность конструктор транспортного средства?
Это также поднимает вопрос о том, как конструктор транспортного средства может быть привлечен к уголовной ответственности. Например, что произойдет, если человек, проектировавший транспортное средство, не знал, что оно будет использовано для совершения преступления? Конструкторам и производителям автономных морских транспортных средств необходимо подумать о том, как защитить свою продукцию от неправомерного и незаконного использования.

Ещё одним спорным вопросом может стать определение того, какая страна обладает юрисдикцией в случае использования преступной организацией «наркоподводных лодок». Например, что произойдёт, если предполагаемый преступник — гражданин России, находящийся в Беларуси и управляющий беспилотным транспортным средством для перевозки наркотиков из Мьянмы в Австралию?